За последние годы мне довелось участвовать в нескольких уголовных делах, связанных с обвинениями в участии в деятельности экстремистской организации, публичных призывах к осуществлению экстремистской деятельности и оправдании терроризма. В данной публикации я не ставлю целью обсуждать вопросы политики или оценивать государственную политику в сфере противодействия экстремизму и терроризму. напротив, подобные преступления представляют серьезную общественную опасность и требуют надлежащего реагирования со стороны государства. Однако практика защиты по таким делам позволила обратить внимание на ряд особенностей расследования и судебного рассмотрения данной категории уголовных дел. Речь пойдет о роли лингвистических экспертиз, первоначальных признательных показаниях, мере пресечения, стандартах оценки доказательств и том обвинительном уклоне, который, на мой взгляд наиболее отчетливо проявляется именно в данной категории уголовных дел.

Родственники осужденной обратились ко мне сразу после вступления приговора в законную силу с весьма эмоциональной просьбой: «Вытащите сестру из тюрьмы». На первый взгляд ситуация выглядела крайне сложной. Приговор уже состоялся, наказание назначено, осужденная начала его отбывать. Однако при детально...

Взыскание задолженности за непоставленное оборудование в Арбитражном суде г. Москвы и реальность исполнительного производства

Как апелляция отказала следствию в избрании меры пресечения в виде заключения под стражу по делу о незаконном обороте алкогольной продукции на сумму свыше 126 млн. рублей

Практика защиты по делу о мошенничестве в особо крупном размере: переквалификация с двух эпизодов на единое продолжаемое преступление и полное возмещение ущерба как ключ к условному наказанию

Дело о преступлениях, предусмотренных ст. 134 и 135 УК РФ, традиционно относится к категории повышенной сложности, где доказательственная база часто строится преимущественно на показаниях потерпевшей при ограниченном количестве объективных данных. В данном кейсе защита столкнулась с ситуацией, когда более семи судебных экспертиз не подтвердили ключевые элементы обвинения, включая сам факт полового сношения, однако суд первой инстанции признал обвинение доказанным, положив в основу приговора показания потерпевшей. Тем не менее решение говорило само о себе. Материал представляет интерес с точки зрения оценки доказательств, роли биологических экспертиз и пределов допустимости обвинительного толкования косвенных данных в делах данной категории.

Иногда участие в торгах по реализации арестованного имущества может обернуться неожиданным судебным процессом. Доверитель выиграл торги, оплатил имущество, заключил договор с Росимуществом и в течение нескольких месяцев ожидал снятия арестов. Но при обращении в МФЦ выяснилось неожиданное: объект уже пять лет принадлежал другому лицу.

Иногда уголовное дело возникает не из реального преступления, а из непонятного стечения обстоятельств и формальных процедур. Мой доверитель стал подозреваемым по ст. 328 УК РФ после того, как в военкомат поступили медицинские документы, якобы подтверждавшие заболевание легких в связи с чем он мог быть признан не годным. При этом не установлено, кто именно предоставил эти документы, и доверитель не имел умысла на подлог или фальсификацию по объективным причинам.

Иногда уголовное дело возникает не из-за преступления, а из-за конфликта. Именно такой случай стал предметом рассмотрения по делу о, якобы, совершенном присвоении руководителем МУП. История закончилась оправдательным приговором в апелляции, однако путь к этому решению оказался не быстрым, но продуманным и достаточно контролируемым.

Всем доброго дня коллеги, юристы и тем кто интересуется юриспруденцией, и не только. Как Вы уже поняли из названия публикации, хотел бы поговорить о таком, по-моемУ мнению, важном явлении, как адвокатское расследование, и чуть-чуть про адвокатское досье, поделиться своим опытом, узнать мнение коллег на этот счет.